— Из ума она выжила, — сердито буркнул Онуфрий, выслушав очередной горячий монолог возлюбленной супруги.
— Может, и выжила, — не стала спорить та, — а делать-то надо что-то.
Сыр-бор разгорелся из-за старой супругиной чертикакойюродной тетки. Жила тетка спокойно со своими тремя кошками и не задумывалась, что в квартире принадлежит ей всего-то небольшая доля. Владельцев остальных долей до поры до времени квартира не интересовала. Но пробил неумолимый час X и до тетки было доведено: хоть тушкой, хоть чучелкой, а надо продавать квартиру и разъезжаться.
На варианты где-то в деревне или на комнату тетка не соглашалась ни в какую, а на квартиру ее доли не хватало.
— Дождется тетя, и вправду тушкой вывезут, — переживала племянница. – Ты же такой умный! Неужели ж ничего нельзя сделать?
Крякнув, Онуфрий засел за предложения на рынке. Тетка хотела нереального, это было ясно, но пререкаться с женой было себе дороже. И вот тебе здрасьте! Онуфрий даже глаза протер: квартира, да в том же районе, да по цене, чуть ли не вдвое против рыночной!
— Хватайте. Другого шанса у тетки не будет, — радостно выложил он.
И все завертелось. Тетка переехала и через какое-то время Онуфрий с женой, гордые проделанным добром, были приглашены «обмыть» новоселье.
Пока радостная старушка собирала на стол, гости удивленно прислушивались к странным звукам откуда-то то ли снизу, то ли сбоку. То ли боевик там смотрели, то ли взаправду били кого-то… но старушка, казалось, ничего не замечала.
— Глуховата тетя, не слышит, — шепотом объяснила Онуфрию жена.
…На обратном пути, встретив в лифте соседку по площадке, поинтересовались – что происходит?
— А наркоманы под нами живут, — злобно огрызнулась та. – Днем дрыхнут, сволочи, с вечера гудеж начинается на всю ночь. От полиции толку никакого. Живем тут, как в адище адовом!
«Вот почему так дешево было», — похолодел Онуфрий.
— Повезло, что тетя плохо слышит, да и выходит редко, — заключила жена. – А вот дверь надо бы ей новую поставить…да и предупредить, чтобы осторожнее…мало ли что…
Что подумал в ответ Онуфрий, мы здесь уточнять не будем. Но мысли его были многоэтажными и нецензурными.
